Последние новости
Главная » Ещё раз о церковных бабушках

Ещё раз о церковных бабушках

Про бабушек в храме ходят легенды, и я была заложником не самых лучших из них. Когда же я наконец получила возможность опытно познать, что это за бабушки и каковы они на самом деле, радости моей не было конца.

Ещё раз о церковных бабушках

Бабушки были добрыми, внимательными, ровненькими как свечки или благообразно сидящими на скамеечках. Бабушки были со строгими или добрыми лицами. Со светящимися после Причастия глазами. Спокойные, радостные, сосредоточенные. Участливые и стремящиеся на помощь к «маме с детьми». Раздающие после службы конфетки и кусочки просфор. Нянчившие маленького сына, для того, чтобы я сходила к исповеди. Подсказывавшие тонкости церковного этикета деликатным шепотом. Поднимающие среднего сыночка к иконе в то время, когда мои руки были заняты младшим. И даже бабушки, с которыми мы завели дружбу.

Но есть в храме особая для меня бабушка, очень нужная, моя любимая. Если честно, я её до сих пор побаиваюсь. Точнее, побаиваюсь себя при столкновении с нею, ведь именно она мне показывает истинную сущность моей души. Перед исповедью встречи с ней особенно ценные, а после Причастия служат мне отличным индикатором того, как я подготовилась к таинству…

Она всегда ругается. Нет, не так. Она именно тот ревнитель благоговейного поведения в храме, о котором слагают легенды. Очень сложно предугадать, когда ты впадешь в немилость, почему это произойдет и «кто следующий». Самые частые упреки от любимой бабушки я слышу в адрес своих малолетних детей. Первое знакомство произошло не где-нибудь, а возле чаши со Святыми Дарами, когда я шепотом пыталась уговорить внезапно заупрямившегося двухлетнего сына повернуться к чаше. Бабушка неожиданно прытко подскочила ко мне и стала пытаться закрыть мне руками рот и говорить, что у Чаши себя так не ведут. Батюшка сделал бедной бабушке выговор и строго сказал отойти от Чаши.
Бабушка ужасно расстроилась и после службы подошла ко мне, чтобы сказать, как ей из-за нас попало. Я была смущена не меньше бабушки и только и смогла, что пробормотать «простите». И тут я поймала себя на откровенном злорадстве. Батюшка то отчитал не меня, а бабушку. Прости, Господи, мое жестокосердие. Тут же стал для меня лучше понятен смысл слов молитвы «каменное не чувствие». Не чувствие было и правда как каменное и я никак не могла прийти к покаянному настроению ума. Умом я понимала, что нехорошо это, а все же ликовала.

Дальше – больше. Когда в наш провинциальный храм приехал служить сам епископ бабушка отличилась. Она трогательно пела на крыльце храма «божественные песни» для высоких гостей, гости ей умилялись, а бабушка сказала, что наверное скоро умрет. Тут обнаружилась ещё большая моя мерзость. Я подумала «ну и ладно» и сама себе ужаснулась. Вот оно, «какая вам польза и заслуга в том, если любите любящих вас». А чуть прижали нас и готовы человека на тот свет отправить. Тут уже мне стало совсем не по себе. Я в отчаянии пыталась молиться о прощении Господом страшных моих грехов и о даровании любви к этой бабушке. Наверное, Господь тогда услышал меня.

Рождественский сочельник… Сын давно хотел поклониться мощам преподобного Амвросия Оптинского, а я обещала показать ему «сундучок» с мощами, раку, выполненную в форме резного деревянного храма. Обычно она была открытой, но тут бабушка закрыла её после службы. Сын запросто подошел, начал открывать и тянуться к стеклу, а бабушка, со свойственной ей прытью подбежала к нему со словами «хулиган, что ты делаешь». Я поспешно забрала сына. Батюшка уже выслушивал возмущенные объяснения бабушки, а выслушав, по-доброму посмотрел на сына, сказал что-то вроде: «ничего, все хорошо, мощи должны быть открытыми, они здесь для людей». Когда же мы пришли одеваться в маленькую комнату, где обычно находили приют мамы с непоседливыми детьми, бабушка забежала вслед за нами, совсем расстроенная, и начала кричать: «убирайтесь отсюда, игрушки свои отсюда забирайте, мы тут будем цветы к празднику готовить, убирайтесь!»… В этой комнатке стояла специальная коробка с игрушками для детей и младший сын уже вертелся возле коробки с яркой юлой в руках. Я не знаю, как так получилось, что в тот момент я увидела бабушку по-другому. Как-то так, что мне стало её очень жалко. «Мы убираемся, убираемся», как можно ласковее ответила я, поспешно натягивая комбинезон на малыша и засовывая юлу в коробку.
Я шла домой и думала о рождающемся Христе и о том, что он к нам ко всем пришел. И ко мне, осуждающей, и к бабушке ругающей… Всем нам он одинаково нужен, очень-очень. Все мы жалкие и больные. На ночной службе лица людей горели ярче свечей. Я посмотрела на лицо ругательной бабушки, оно тоже горело и уже не было ругательным. Оно было лицом любящей и счастливой бабушки. Я расплылась в улыбке. И бабушка вдруг тоже расплылась в ответ.
Эта бабушка была старостой. В день именин она вышла и сказала: «Простите меня. Я ругаюсь, ругаюсь, как вы терпите меня. Я всех очень люблю. Простите.»
Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика